![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
sparkmann"Увы, свободный мир продемонстрировал очередную свою слабость. Как всегда, мы ничему из истории не учимся, и фактически повторяются 30-е годы, когда упускались возможности остановить потенциального агрессора на раннем этапе. Сейчас мы видим то же самое: идет постоянная сдача позиций. Это не означает, что так будет бесконечно. Совершенно очевидно, что в какой-то момент свободный мир должен будет занять жесткую позицию. Только цена за избавление от путинского режима и всех кошмаров, которые он за собой несет, будет гораздо выше. Это же не только Россия, не только Украина и бывшие республики Советского Союза. Это, на самом деле, и Ближний Восток, и Венесуэла, и все те страны, где путинский режим продолжает поддерживать наиболее кровавые и жестокие диктатуры.
Н.В.: Вернемся к России – каков радикальный потенциал российской оппозиции?
Г.К.: В России нет оппозиции. В фашистских диктатурах оппозиции не бывает. Оппозиция – если я правильно понимаю семантическое значение этого слова – это группа людей, которые участвуют в политической жизни, и, так или иначе, хотят изменить соотношение сил во власти. В России нет политической жизни, потому что там диктатура. Любые выборы являются фикцией: все равно результат предопределен. Что касается изменения баланса во власти, понятно, что вертикаль на то и вертикаль, чтобы ничего не происходило без решения сверху. Все политические процессы контролируются Кремлем. И любая потенциальная опасность нивелируется в зародыше. Когда Кремль считает, что данная группа людей или конкретный политик чем-то ей угрожает, принимаются кардинальные меры. Если политическая деятельность какой-то группы людей продолжается, значит, Кремль считает, что по каким-то причинам на сегодняшний день это им не угрожает и даже может как-то помочь.
Н.В.: То есть внутренние силы уничтожить диктатуру в России не могут?
Г.К.: Нет, конечно. Мы давно уже прошли тот этап, когда были возможны какие-то внутренние перемены. Перемены в России могут начаться только в условиях раскола элиты, а этот раскол может быть вызван только серьезным политическим поражением. Пока Путин чувствует себя комфортабельно на политической арене, ситуация в России меняться не будет.
Протестный потенциал существует, нарастает, и он не имеет отношения к оппозиции. Он связан с ухудшением уровня жизни. С тем, что многим людям, особенно молодым, надоело видеть Путина там, наверху. Но это протестное движение, разбросанное по всей стране, не принесет конкретного результата, пока не начнется брожение внутри самой системы, а это движение не начнется, пока не будет серьезного внешнеполитического удара – мощных санкций, настоящих санкций. Или – ну этого уже не произойдет – свержения Асада или какого-то путинского клиента.
Америка была и остается лидером свободного мира. Новый президент – если он появится в Америке и займет жесткую позицию – ситуация начнет меняться очень быстро. За всей этой бравурной риторикой российской власти скрывается торжество шпаны, которая не чувствует сопротивления. Первый же серьезный удар покажет всю гнилость и слабость путинского режима.
Читать ПОДРОБНЕЕ ... >>>
Гарри Каспаров: Реальные санкции сломали бы хребет путинскому режиму за несколько месяцев | Политэксперт
Говорить про санкции можно бесконечно, но фактом остается то, что, например, Германия с 2014 года, с аннексии Крыма, в два раза увеличила объем закупок российского газа. Товарооборот России и Франции за последний год вырос на 11%. Поэтому от разговоров про санкции Путин просто отмахивается. Реальные санкции сломали бы хребет путинскому режиму за несколько месяцев, если бы у власти были Рейган и Тэтчер. На сегодняшний день, к сожалению, мы имеем Макрона, Меркель и Трампа.
↱www.politexpert.org